January 10th, 2005

х

Издержки постновогоднего синдрома

Здравствуйте все.
Полторы недели интернет-воздержания. Первый раз в жизни испытал по этому поводу дискомфорт. Нет, нет, это не зависимость, только не со мной, этого не может быть.

Новый год и все выходные – бестолково, но без эксцессов. Ну, разве что пару-тройку раз. Денег не было совсем, поэтому забаррикадировался дома, смотрел проклятый ящик, ел, пил, принимал гостей, готовил супы. Почти не выходил никуда. Спасибо всем милым сердцу людям, что были со мной в трудную минуту. Спасибо за трудную минуту.
Год начался, ничего не изменилось.
Кривая насыщенности с точки зрения мировой истории держится на ровной высоте.
И в локализациях тоже все не слава Богу. Уже есть жертвы, об этом попозже.
Но в принципе, все нормуль. Улыбаемся?
  • Current Music
    Стук - Пруся стучится по Аське к Морозу
х

О жертве уже нового года

У меня умер таракан. Кто-то радуется, когда умирают тараканы. Кто-то даже убивает их собственноручно, тапкой или химической дрянью. И еще получает от этого извращенное удовольствие, некоторые даже счет ведут умерщвленным тараканам.
А я расстроился.
Мой таракан жил у меня год и два месяца. Половину своей жизни. Мне очень хочется надеяться, что лучшую половину.
Когда-то я работал на РТР в программе «Вести плюс». Этот проект задумывался, чтобы разбавить информационную политику государственного канала неформальным подходом. Как это было почти везде, всем отчаянно хотелось закосить под «Намедни», но при этом фамилия Парфенов была чуть ли не под запретом. И если и произносилась, то с оттенком легкого пренебрежения. Но приемы перенимались, и любое отклонение от кондовой нормы, в общем-то, только приветствовалось. Меня даже специально попросили бороду не брить. Хотя до этого даже просто небритые корреспонденты на РТР считались кем-то вроде рядового российской армии, тайно и нагло отрастившего толстовскую бороду.
В общем, в рамках нестандартного подхода я делал сюжет о тараканьих бегах. И для стендапа поехал в зоомагазин и купил там бегового мадагаскарского таракана. Я показал Его в кадре. Поскольку мы с Ним еще не были достаточно хорошо знакомы, Он упорно пытался вырваться из рук, разъяренно шипел и всячески мне угрожал. Я тоже с непривычки нервничал.
Кроме меня с тараканом, в сюжете была сделанная лучшими мастерами РТР графика с анатомическим строением и техническими характеристиками мадагаскарских беговых и, собственно, кадры тараканьих бегов под Рамштайн.
Сюжет прошел, а таракан остался. Я отвез Его домой в специальном пластиковом контейнере. Сказал, что Он пока поживет с нами, и назвал по имени программы. Таракан Плюс.
Потом я уволился. О проведенном на государственной службе времени мне напоминали только благоприобретенные способы завязывания галстуков и, конечно, Он.
Потом, не выдержав несоответствий, закрылась и сама программа. То есть, название осталось, но команда во главе с ведущим исчезла, а стиль и концепция благополучно приобрели привычные РТР-шные нормы. В принципе, можно сказать, что мой таракан Плюс пережил программу государственного телевидения «Вести Плюс».
Таракан жил у меня, пил воду из кока-кольной крышечки, ел крошки и воспитывал личинок, которые случайно попали в Его контейнер вместе с землей еще в зоомагазине. В быту Плюс был неприхотлив как любой таракан. Хлеб и вода были для Него излюбленной пищей, а прочие крошки он если и ел, то, судя по всему, почитал за излишество.
Я уверен, что где-то в глубине своей тараканьей души Он был вполне доволен жизнью. Иногда я выпускал Его на стол, и Он деловито, как участковый милиционер, бегал по нему в поисках новых впечатлений. Своей крейсерской скорости – 6 км/ч – на моих глазах Он так и не развил. Видимо, статус домашнего животного придал Плюсу некую солидность, несовместимую с оголтелым мельтешением, которое свойственно, в основном, животным диким. Кроме того, при невыясненных обстоятельствах, Плюс потерял половинку одной из своих шести лапок, что тоже наверняка сказалось на его скоростных качествах. Впрочем, недовольства по этому поводу, Он не выказывал, и, по всей видимости, считал, что пятисполовинойлапый таракан – это шарман, черт побери, пикантная примета и не более того.
К человеческим рукам Плюс привык довольно быстро. Если Он и шипел, когда я гладил Его по спинке, то совершенно не угрожающе, а скорее как-то участливо. Словно понимал, что в дружеском общении принято давать хоть какую-нибудь отдачу.
Он был хорошим другом. Из тех, для кого не обязательно каждодневное общение, но на которых всегда можно положиться. И при встрече искренне радоваться.
Он пережил високосный год. Достойно и сдержанно. Без истерик и лицемерия. Что могло бы послужить примером очень многим.
В ночь с шестого на седьмое января я нашел Плюса бездыханным в уголке Его контейнера. Печального и молчаливого. Он умер как жил. Не жалуясь, словно не желая доставить неприятностей.
Умер в Рождество. Хотя любые параллели здесь и неуместны.
Я подумал, что у тараканов наверняка есть место, где бы они хотели оказаться после смерти. Надеюсь, что мусоропровод, где я Его похоронил, и есть такое место.
Двое воспитанников Плюса скучают, но вида не показывают, держатся. У них была хорошая школа.
Они еще не умеют шипеть, но уже скоро научатся. Всему быстро учишься, если учитель правильный. Я так думаю.